Праздник Амриты

В Токио есть места, куда свет не доходит даже днем. Кагура живет в одном из них, в крошечной квартире, заваленной книгами по оккультизму. Он не колдун, не изгой, просто парень, который слишком много знает. Его заработок сомнителен: он находит для людей вещи, которые лучше бы оставались потерянными. Однажды к нему приходит клиентка с глазами, полными древнего ужаса, и просит найти ритуальный кинжал. Не простой, а тот, что связан с запретным фестивалем Амриты. Кагура отмахивается, но потом замечает тени, которые следят за ним слишком пристально. Они не похожи на людей. Они похожи на голод.

Поиски затягивают его в водоворот, где старые токийские аллеи смыкаются с чем то иным. Он сталкивается с Юной, студенткой антропологии, которая изучает городские легенды и случайно наткнулась на слишком правдивую. Вместе они узнают, что Амрита это не миф. Это договор. Раз в поколение нечто, скрывающееся под кожей города, требует плату за свое молчание. И плата эта ужасна. Кинжал оказывается ключом, а приближающаяся дата фестиваля становится для Кагуры и Юны обратным отсчетом. Они должны не просто найти артефакт, а разорвать порочный круг, но силы, стоящие за ритуалом, уже впустили их в свою игру. Каждое их движение отслеживают, каждый шаг предугадан. Они бегут по крышам ночного города, где воздух густеет от чуждого присутствия, а из щелей в асфальте тянется сладковатый запах нектара, который сулит забвение.

Их преследуют не люди, а пустые оболочки, когда то бывшие людьми. У Кагуры нет особых сил, только острый ум и упрямство человека, который отказался принять правила этой игры. Юна же приносит с собой знание ритуалов и холодную ярость того, кто понял масштаб лжи. Они узнают, что истинная Амрита это не праздник, а тихий ужас, растворенный в повседневности, цена за спокойствие миллионов. Финал приближается вместе с полнолунием. На заброшенной станции метро, в сердце древнего кургана, им предстоит столкнуться с хранителем традиции. Это не монстр, а изящное, бесконечно печальное существо, которое просто исполняет свою роль в вечном спектакле. Борьба с ним бессмысленна. Единственный выход переписать пьесу. Решение Кагуры будет отчаянным и простым. Он предложит игру, где ставка не жизнь, а сама память о договоре. И когда лезвие ритуального кинжала вспыхнет в темноте не огнем, а чистым, резким светом человеческого выбора, древний цикл даст трещину.