Мистика, юные девы и загадочное исчезновение 7 серия

В тихом пригороде, где каждый день похож на предыдущий, живет Кирилл. Его мир - это размеренный ритм школы, прогулки по знакомым улицам и тишина, которую нарушает лишь шелест листвы. Все меняется в один миг, когда его одноклассница, застенчивая Алиса, бесследно исчезает. Полиция разводит руками, город шепчет о побеге, но Кирилл чувствует неладное. Он замечает странные детали, которые другим кажутся несущественными: перевернутую страницу в общей тетради, забытый на скамейке странный амулет из черного камня. Вместо того чтобы смириться, он начинает собственное расследование, движимый необъяснимым чувством ответственности и тихим укором совести. Его поиски приводят его к другой девушке, Майе, которая всегда держалась особняком. От нее он узнает пугающую правду: Алиса не первая. Майя тихим, прерывающимся голосом рассказывает о древнем местном предании, о тени, что забирает девушек в полнолуние, и о странных снах, которые теперь посещают и ее саму. Кирилл понимает, что столкнулся с чем-то, что лежит далеко за гранью школьных ссор или семейных проблем. Это что-то древнее, холодное и безжалостное.

Теперь их двое против невидимого врага. Кирилл и Майя, такие разные, вынуждены объединиться. Они роются в старых архивах библиотеки, расшифровывают полустертые надписи на заброшенной часовне на окраине города, по крупицам собирая знания. Майя делится своими видениями — обрывками образов темного леса и каменного колодца. Кирилл привносит логику и упрямую настойчивость, связывая разрозненные факты в единую цепь. Между ними рождается хрупкое доверие, прошитое общим страхом и решимостью. Они узнают, что следующая цель — сама Майя, и до следующего полнолуния остаются считанные дни. Их расследование превращается в гонку со временем, где ставка — человеческая жизнь. Им предстоит не просто найти пропавших, но и противостоять самой сути этого мистического явления, разорвав цикл, длящийся десятилетиями. Их оружие — не магия, которой у них нет, а смекалка, взаимовыручка и отчаянная храбрость, когда отступать уже некуда.