Наблюдение за небесными телами

Канэтару Хосимоя всегда был немного не от мира сего. Его взгляд чаще устремлен вверх, чем под ноги. Он не замечает школьных сплетен или модных трендов. Его вселенная умещается в объектив самодельного телескопа, в холодное сияние далеких звезд и туманных пятен галактик. Для него это не хобби, а способ дыхания. Ночное небо — единственное место, где его перестает мучить тихая, но постоянная тревога, где шум в голове стихает, уступая место великому и упорядоченному молчанию космоса. Он привык к одиночеству на крыше старого школьного здания, к тому, что его странность отталкивает одноклассников. Он и не пытается быть другим. Пока однажды в его укромный уголок не врывается Акира Кономи. Она появляется не как гость, а как стихийное бедствие — с громким смехом, навязчивой болтовней и абсолютным, поразительным невежеством в астрономии. Она называет Полярную звезду «той самой яркой», а Млечный Путь путает с облаком. Хосимоя в ужасе. Его святилище осквернено.

Но Кономи не уходит. Она возвращается снова, принося с собой невыносимый шум и странные вопросы. Постепенно, против его воли, что то меняется. Он начинает замечать не только космическую пыль в туманности Ориона, но и как свет далеких звезд отражается в ее глазах, когда она, наконец, замолкает, чтобы послушать его тихий, увлеченный рассказ. Его монологи о спектральных классах звезд прерываются ее смехом над чем то земным и простым. Он учит ее находить Сириус, а она, в свою очередь, незаметно учит его смотреть вокруг. Клуб наблюдения за небесными телами, который он создал от безысходности, чтобы как то структурировать ее нашествие, превращается в нечто большее. Это больше не убежище для одного человека. Это мост. Мост между его замкнутым, выверенным миром карт и координат и ее хаотичной, яркой, полной жизни реальностью. Через окуляр телескопа он теперь видит не только холодную красоту вселенной, но и тепло человеческой связи, которое оказалось куда более редким и удивительным явлением.