Блич: Неистовство заточённого меча

Всё начинается с тишины. Не той, что приносит покой, а гнетущей, звенящей пустоты, что скопилась в тренировочном зале подземелья. Ичиго Куросаки не просто отрабатывает удары. Он сражается с собственной тенью, с частью себя, запертой в этом безвременье. Его Замбато, некогда грозный клинок, теперь лишь обломок, безмолвное напоминание о поражении. Каждое движение отдаётся эхом бессилия. Воздух густ от отчаяния. Внезапно привычная реальность подземного додзё дает трещину. Пространство искажается, рвется, и его вырывает из изоляции, швыряя в эпицентр хаоса, разворачивающегося прямо над городом. Однажды он уже сталкивался с пустотой в глазах Менис Маллиан, но теперь её взгляд полон новой, незнакомой ярости. Она не одинока. Рядом с ней возникает фигура, от которой стынет кровь, — Курама Синдзин, существо, чья мощь ощущается физически, как нарастающий гнет перед бурей. Его появление — это не вызов. Это приговор.

Ичиго стоит перед ними, сжимая в руке обломок меча. Он чувствует тяжесть взгляда Курамы, оценивающего, презирающего. Каждая клетка его тела кричит о невозможности этого боя. Но отступать некуда. За его спиной — Карю, Рукия, весь его мир. Он бросается вперёд, движимый чистой волей, но его отшвыривают, как назойливую мошку. Боль унизительна. В этот миг абсолютной слабости из глубины его души доносится голос, который он не слышал так давно. Это не просто эхо. Это зов. Стальной и безжалостный, он принадлежит Олторту, его истинной Заточённой силе. Их диалог — это не разговор, а столкновение. Олторт презирает нынешнее состояние Ичиго, его сомнения, его человечность. Он предлагает выход. Единственный шанс обрести силу, достаточную для победы, ценой, которую Ичиго боится даже назвать. Это сделка с дьяволом, заключённая в его собственной душе. Принять — значит рискнуть всем, что делает его человеком. Отказаться — обречь на гибель тех, кого он поклялся защитить.