Судьба/Великий приказ: Рицука Фудзимару не понимает этого

Рицука Фудзимару просыпается каждый день в одной и той же комнате общежития организации «Халдей». За окном вечная белизна, симуляция полярной ночи. Он пьёт кофе, проверяет расписание симуляций, слушает инструкции от доктора Романи. Всё это — часть рутины, которую он, последний выживший Мастер, обязан выполнять. Он делает это хорошо, даже отлично. Он командует легендарными героями, сражается с фантомами истории, исправляет искажения времени. Но иногда, в редкие тихие минуты между миссиями, его накрывает странное, почти физическое ощущение нереальности происходящего. Он смотрит на своих слуг — на Артурию, на Джиля, на всех остальных, чьи имена знает каждый школьник из учебников, — и его гложет тихая, настойчивая мысль. Он не понимает. Не понимает, почему это он. Не понимает, как эта хрупкая реальность, собранная на скорую руку из пепла человечества, вообще держится. Он следует приказам, ведёт в бой, спасает то, что осталось. Но глубинную суть всего этого, этот великий и ужасный приказ, отданный самой планетой, он не может постичь умом. Для него это просто работа, которую нельзя бросить. Единственная работа, которая осталась у всего мира.

Он идёт по коридорам, и стены кажутся ему слишком тонкими, словно картонные декорации. Шепот слуг за спиной, их преданные взгляды — он чувствует тяжесть этого доверия, но не может найти в себе ответного источника такой же веры. Он верит в них, конечно. Но в саму миссию? В возможность исправить то, что уже сломано? Это похоже на попытку собрать рассыпанную на миллионы осколков вазу, не зная её первоначальной формы. Маш наблюдает за ним, и в её глазах он иногда ловит отблеск того же вопроса. Она тоже здесь, потому что больше негде быть. Они оба — продукты катастрофы, действующие по инструкциям, написанным для сценария, которого никто не ожидал. Рицука не герой в эпическом смысле. У него нет внезапно открывшихся сил, скрытого предназначения. Есть только усталость, сомнения и упрямство обычного человека, который, даже не понимая до конца правил игры, отказался сложить карты. Он спасает человечество не из пафосного чувства долга, а потому что отступать уже некуда. И в этой простой, почти будничной решимости, лишённой всякого пафоса, и таится его странная, необъяснимая для него самого сила. Сила, которая заставляет королей и героев идти за ним в кромешную тьму, даже когда он сам не верит, что в конце этого пути есть свет.