Неспешная жизнь уволенного тёмного солдата (тридцати лет)

Дайрусу тридцать лет, и он устал. Он провел лучшие годы в тени, служа темным солдатом Империи, человеком, чье мастерство в магии и тактике решало исходы сражений, но чье имя никогда не звучало в хвалебных речах. Его увольняют без благодарностей, с мешком золота и тихим намеком исчезнуть. Он не сопротивляется. Вместо этого он покупает маленький домик на окраине тихого королевства, где его лицо никому не знакомо, и решает начать все заново. Единственная его цель теперь — прожить спокойную, ничем не примечательную жизнь. Он заводит огород, учится печь хлеб и наслаждается простым ритмом дней, где главное событие — это смена погоды. Его соседи видят лишь молчаливого, но доброго мужчину с умелыми руками, который помогает починить забор или вылечить хромую лошадь. Они и не подозревают, что за этой обыденностью скрывается ум, способный разобрать и собрать сложнейшие боевые заклинания, или что его спокойный взгляд мгновенно вычисляет все уязвимости в обороне их мирной деревушки.

Но покой оказывается хрупкой вещью. Его прошлое, а точнее, его невероятные способности, отказываются оставаться в прошлом. Случайно подслушанный разговор о бандитах, угрожающих соседнему фермеру, заставляет его вмешаться. Он не облачается в доспехи и не произносит громких речей. Он просто дает один точный совет, одно маленькое указание, которое кажется очевидным лишь гению военной стратегии. Угроза рассеивается как дым. Весть о мудром отшельнике расползается по округе. К его порогу теперь приходят не только за советом по поводу больной коровы, но и с просьбами разрешить земельные споры, найти пропавших детей, дать оценку странному артефакту. Каждая такая просьба — это тонкая нить, которая медленно, но верно тянет его обратно в мир, от которого он бежал. И самой сложной задачей для него становится не разгадать очередную головоломку, а сохранить лицо простого человека, скрывая ту бездну опыта и силы, что бурлит под маской обыденности. Его новая жизнь превращается в изящный баланс между помощью тем, кто в ней нуждается, и отчаянным желанием не вспугнуть этот хрупкий мир, который он, против всех ожиданий, начал считать своим домом.